healer_63: (Default)
[personal profile] healer_63
[livejournal.com profile] matveychev_oleg at «Произошел распад обязательного знания»

Разговор с академиком РАН и профессором Мэрилендского университета (США),
лауреатом Филдсовской премии Сергеем Новиковым о математике, вере, капризах истории
и самом неприятном глобальном кризисе — интеллектуальном


Строго говоря, еще на заре XXI века знаменитый математик посвятил этой проблеме статью, которую бурно обсуждают и по сей день: "Конец XX века и кризис физико-математического сообщества".

—  в 1970-м Вы стали первым советским математиком, удостоенным медали Филдса
     (самая престижная награда в математике)...


— Начнем с того, что на ее вручение в Ниццу меня самым позорным способом не выпустили.
Мой родной дядюшка Мстислав Келдыш (с 1965 по 1975 год — президент АН СССР.— "О") был патологически эгоистичен
и в то же время боязлив в смысле карьеры. Первый раз меня не выпустили в 1962-м на Международный конгресс математиков,
потом вообще всюду. Может, он боялся, что я напьюсь и тем его опорочу, не знаю.
Но в целом я понес огромный научный урон из-за невозможности общения с ведущими математиками.
И с этим ничего нельзя было сделать, хотя меня поддерживал академик Лаврентьев (основатель Сибирского отделения РАН и Новосибирского академгородка.— "О"). Келдыш был очень влиятелен, его любили наверху и в народе — он и моя мать,
его сестра, были очень красивы, у них была такая цыганская внешность.
При этом он был чрезвычайно талантливый ученый и организатор, но после смерти Королева он очень изменился...

— Насколько на Западе знали, что происходило в математике по нашу сторону железного занавеса?

— Многое было засекречено — переводов не делали, о популяризации никто не заботился.
Это сыграло злую шутку с самим Келдышем.
Мой родной брат по матери Леонид Келдыш, который смог выехать за границу раньше меня, в 1961-м, рассказывал такую историю: "Звонили американские физики в Госдепартамент, при мне, согласуя мою поездку куда-то по США, а там им ответили:
"Мы думали, что Келдыш — это женщина"".
Очевидно, имелась в виду наша мать, Л.В. Келдыш — известный специалист по теории множеств и геометрической топологии,
она уже съездила пару раз за рубеж. О том самом Мстиславе Келдыше, слава которого гремела в СССР,
чьим именем был назван целый институт, там ничего не знали. В общем, во многом в этом он виноват сам,
потому что засекретил себя, не подписываясь, в частности, под работами. Позже для него самого это стало трагедией.

— Одной из причин того, что вам отказали в выезде, называли письмо в защиту математика Александра Есенина-Вольпина,        которого в 1968-м насильно поместили в психиатрическую больницу. Вы ведь подписали его?

— Алик Есенин-Вольпин был аспирантом отца, и я хорошо его знал.
Он был очень красивым, поразительно похож на своего отца — Сергея Есенина,
и эта фамилия, как он считал, давала право быть совершенно бесстрашным.
Он мог, например, в 1949-м прямо напротив дома Берии подойти к иностранной делегации и начать говорить, как у нас тут все плохо... После того как Алика арестовали, математики стали собирать подписи в его защиту.
Спустя годы мы поняли, что это была чистой воды провокация.
В отличие от Сталина, который обладал какой-то азиатской жестокостью, Брежнев не мог просто так начать громить мехмат,
который был слишком независимым, нужен был повод.
Вот это письмо, которое вы помянули, им и стало.
Самого Алика скоро выпустили и выслали в США, где ему за большую зарплату предложили читать лекции.
Но он был больше болтун, чем ученый, поэтому на третью лекцию к нему уже никто не пришел.
Так он и читал лекции пустой аудитории, пока его не сделали библиотекарем. Он прожил 90 лет и умер в этом году.

Непокорный квант

— Вы упомянули о том, что трансформация чистой математики в прикладную завершилась в 1960-е. А откуда тогда столько открытий, в основе которых математическая интуиция?

— Я говорю шире: в конце ХХ века мы наблюдаем странную ситуацию —
чистая наука дает очень мало конкретных прикладных воплощений.
Например, последние полвека физики получают Нобелевские премии за частицы.
Но фактически ни одна из них не нашла практического применения.
Единственное исключение — позитрон — эта частица, не существующая в природе, была открыта в 1930-е годы и
активно применяется в медицине. Ни одного другого прорыва нет.
Посмотрите, сколько времени потратили великие Сахаров и Зельдович, участвовавшие в разработке атомной бомбы,
на куда более полезный проект токамак (установка для управляемого термоядерного синтеза.— "О").
Казалось, это надежная и вполне реализуемая задача для добычи энергии в мирных целях.
И вот прошло полвека — и ничего: эти установки по-прежнему потребляют больше энергии, чем дают.
Можно сказать, Господь Бог отказал нам в дальнейшем поступательном развитии, сказал: хватит, остановитесь!

— А почему так происходит, на ваш взгляд?

— Любители истории говорят, что схожая ситуация была 2 тысячи лет назад.
Знаете, я читал лекции по истории науки и рассказывал студентам о выставке в Балтиморе,
где были представлены так называемые Архимедовы рукописи.
Это манускрипты X века, в которых автор, хорошо понимая разницу между чистой и прикладной математикой, замечает:
все идеи, воплощенные сегодня в технике, высказаны до I века нашей эры.
То есть во время Архимеда был взрывной период развития научной мысли, который закончился 1500-летним (!) застоем
физико-математических наук. Это не связано с нашествием варваров, началом христианской, равно как и мусульманской эпох.

Следующий взрыв, видимо, следует отнести уже к XVI веку.
Тогда сделали много открытий технического и теоретического характера.
В математике были открыты — в одной и той же работе великого Кардано
(этот энциклопедист написал первую в мире работу по теории вероятностей.— "О") — отрицательные и комплексные числа.
До этого ими не пользовались.
Затем в XVII веке появились координаты, позволившие перевести геометрию на язык алгебры и расширить ее предмет,
были сформулированы математические законы, лежащие в основе многих явлений природы:
вариационный принцип Ферма для световых лучей, принцип Галилея, закон Гука, универсальный закон гравитации,
общие законы Ньютона. А потом опять тишина...

— Нынешний кризис воплощения фундаментальных открытий в прикладную науку относится только к математике
 или касается и других наук тоже?


— У физиков тоже кризис.
Я говорю именно о теоретиках, которые увлеклись высокими науками и занимаются теориями,
которые вообще не реализуются физически!
Например, знаменитая теория струн (гипотеза, предполагающая, что элементарные частицы и их взаимодействия —
результат колебаний и взаимодействий неких ультрамикроскопических квантовых струн.— "О").
Я в 1980-е решил ею позаниматься, и мы вместе с Игорем Кричевером написали серию работ по теории струн.
Тогда же я спросил у своего друга, физика Владимира Грибова (известен работами по квантовой теории поля.— "О"),
что он об этом думает. Он сказал, что все это очень модно, но физически может реализовываться только на планковских масштабах,
то есть в масштабах 10 в минус 33-й степени сантиметров.
В то время как самый маленький масштаб, наблюдаемый во Вселенной, это 10 в минус 17-й степени сантиметров.
Струна вынуждена быть частью, как говорят физики, "квантовой гравитации".
В общем, это красивая математика, но она не имеет отношения к существующей вокруг нас жизни.
А многие молодые ученые-физики этого не знают и поэтому верят на слово.

— Но квантовая гравитация как раз популярна — большая часть научных новостей связана именно с поиском этих микрочастиц.

— Знаете, лет 40 назад меня активно звал заниматься этими областями Стивен Хокинг, но я еще тогда сказал ему, что в это не верю. Мне не хочется заниматься научной фантастикой. Может, это неверно, но никакой научной интуиции на этот счет у меня нет.

— А квантовые компьютеры? Вы не ждете их появления?

— Надо разделять квантовую информатику и квантовые компьютеры.
Квантовая информатика, квантовая теория информации — вещь хорошая, в ней нет ничего противоестественного.
Что касается так называемого квантового компьютера, это пока очень абстрактная математика.
Мне интереснее заниматься реальной физикой, которую можно измерить.
У меня вообще со временем появилась склонность ко всему, что связано с реальностью.
Например, в чтении я прошел период Пушкина, Толстого и Достоевского и теперь читаю только подлинники.

— То есть Достоевский — это не подлинник?

— Достоевский — гений, который предсказал всю мерзость ХХ века, но он показывает уже свой вариант развития событий.
А мне интересны изначальные тексты — те, что говорят о событиях, которые действительно были,
поэтому я читаю скандинавские саги, греческие трагедии и еврейскую Библию — ее я перечитал много раз.
Я могу назвать себя верующим, но не отношу себя ни к одной из конфессий.
Среди крупных ученых это вообще не принято.
— Ваш коллега знаменитый физик-теоретик академик Старобинский
уже много лет участвует в семинаре с православными богословами из Свято-Филаретовского института.


— Надо же?! Мой друг Леша Старобинский?
Он очень хороший специалист, но он верит в квантовую гравитацию, так что это вполне предсказуемо.
И в вере, и в теории струн нужно перебрасывать мосты через неизвестность.

Беседовала Елена Кудрявцева
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

healer_63: (Default)
healer_63

October 2017

S M T W T F S
1 2 3 45 67
8 9 1011 1213 14
1516 1718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 01:12 pm
Powered by Dreamwidth Studios